Почти эротический рассказ

Когда-то пришло в голову, что эротика совсем не обязана быть пошлой. Эротика повсюду, во всей нашей жизни. В том числе в любви.
В И Б Р А Т О Р

ПОЧТИ ЭРОТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Солнечная горная дорога высоко над морем, по ней стремительно мчался открытый автомобиль, резко сворачивал на поворотах перед бездной. Человек по имени Гвидон сидел за рулем, закусив сигару. Он видел перед собой белое пятно, в море, недалеко от берега. Оно приближалось, уже можно разглядеть – это яхта, та самая, где его, Гвидона, с нетерпением ждали. Вроде бы с той стороны уже доносился женский смех.
Необычным образом на этой яхте собралось множество удивительных красавиц, иногда, всемирно известных: киноактрисы, модели и просто смертные девы, уникальные по красоте. Гвидон легко представлял, чего его вскоре ждет: вот он вступает на горячие доски палубы, конечно же, смех, веселые голоса, тесное общее объятие сразу же с множеством красоток, сейчас всегда обнаженных. Вокруг, вплотную к нему – горячая от солнца, пропитанная духами, гладкая кожа.
А одна из этих звезд тут, в авто, за его спиной. Софи сидела почему-то на спинке сиденья с бутылкой сагрантино, и без того высокая она сейчас совсем возвышалась над головой Гвидона. Ни кто-нибудь, а мировая кинодива, знаменитая актриса ... предел мечтаний миллионов сексуальных неудачников. Сейчас в смелом платье, в основном, из шнурков, с разметавшимися от ветра волосами. Ее тело напоминало главную фигуру в шахматах, ферзя: рост, узкий почти девичий гибкий торс, мощные бедра, тяжелая грудь. Все подробности этого тела Гвидон так хорошо знал, видел и ощущал. Сидящая сзади почти достигла пределов молодости, ей вроде бы около тридцати, именно таких он, Гвидон, предпочитает. Но как она, почти неестественно, хороша!
Пустая бутылка из-под сагрантино улетела в сторону и, ударившись о камень, превратилась в облако блестящих атомов.
- Эй, глюконавт! – донесся плохо различимый от ветра голос Софи. – Эй, торчок, давай отхлебни.
Она протягивала бутылку пива – кажется, это безалкогольный «Карлсберг». Гвидон видел в зеркале ее лицо: оно, как всегда, поражало своим идеальным совершенством. Лицо, гениально созданное непонятно каким автором, к которому постарались добавить что-то свое известнейшие визажисты. Так сложно оторваться от него и следить за дорогой! Вот он, Гвидон, опьяненный непонятно чем, под ним лучший из существующих автомобилей, рядом самая потрясающая женщина мира ... да, это он – счастливый образец успеха.
Лицо Софи в зеркале хмурилось, она настойчиво тыкала ему бутылкой в плечо. Гвидон оттолкнул эту бутылку и выжал педаль газа.
- Тот, кто начинает с безалкогольного пива, заканчивает на надувной резиновой бабе, - крикнул он, оглянувшись.
Новый поворот возник так неожиданно. Гвидон резко вдавил педаль тормоза до конца. Машина развернулась и остановилась на краю дороги. Софи, взвизгнув, схватила его за плечо. Ощущалось, как авто, качнувшись, быстро сползает вниз, в пропасть.
«Все, конец!»
Софи еще сильнее завизжала, тяжело навалилась сверху, вцепившись в него, ее лицо стало неузнаваемым. Все вытеснило отчаяние, заполнило Гвидона полностью, целиком. Машина сорвалась и летела вниз, постепенно, переворачиваясь. Он успел почувствовать мощный удар и свое исчезновение.
* * *
Неожиданно оказалось, что Гвидон возник в темной и узкой комнате, лежит на продавленной кушетке. Ни о чем он не думал, в голове ощущалась пустота, как у новорожденного ребенка, хоть при этом он плакал. О чем? Ах да, смерть. Сейчас произошло что-то по-настоящему жуткое, и вдруг все исчезло, ничего вокруг не стало.
В голове осталась боль. Гвидон с неприязнью видел свою руку, пошевелил пальцами. Стал постепенно понимать, что подлинная реальность здесь. Оказывается, именно тут, вот в этом мире он живет по-настоящему. Стал ощущать пропотевшую одежду на себе, постель оказалась неистово смята, в ней обнаружились пепельница со следами окурков и шприц с остатками снотворного. А еще в ногах на краю кушетки - пластмассовый ящик, едва-едва не свалившийся на пол. Ощущалось идущее от него тепло, со всех сторон там на нем горели и мигали разноцветные светодиоды. Именно вот этот прибор давал возможность покидать этот мир и погружаться в особое виртуальное пространство ... то самое, откуда Гвидон только что внезапно вернулся.
Как ему хорошо, подробно известны пути попадания в эти виртуальные миры. Долгий процесс ручного набора на клавиатуре своего индивидуального виртуального кода, медленное появление на мониторе длинной колонки цифр и знаков, потом - заранее введенная программа. Нужно довольно долго ожидать, когда его мозг подключится к какой-то особой электронике. Потом, наконец, возникновение на мониторе нарисованной красной кнопки. Теперь надо только нажать на нее ... уйти, погрузиться в особо подготовленную реальность. Не забывать только об одном: нельзя оставлять в доступе свой индкод. Если он станет известен кому-то, могут возникнуть многие неожиданные неприятности.
Гвидон сейчас сидел на краю кушетки, обхватив голову. Спину ломило, будто недавно приходилось делать тяжелую работу. Последний виртуалролик так неожиданно закончился... Он до сих пор ощущал, как это – падать на скалы с такой высоты. Перебрал с удовольствиями, особенно, с виртуальным вином. Пьянеть, как оказалось, можно и в ином мире, хоть как-то странно, необычным образом. Есть еще и это непонятное похмелье.
- Вот повеселился, - мрачно пробормотал он. – Хорошая была постановка.
Над маленьким круглым монитором аппарата на его корпусе заметна полустертая надпись МВ 1Н1 Непонятно, не то всерьез, не то как, в народе это расшифровывали как «мужской вибратор».
Видно как по монитору ползла нескончаемая надпись: « ПалубалюбвиПалубалюбвиПалубалюбви ... », над ней тянулись портреты актрис ролика. Софи, впрочем, не очень похожа. Плечо болело – с такой силой она схватила его перед падением в бездну. Теперь все они из прошлого мира исчезли, сейчас вокруг никого. Даже непонятно нужно ли их жалеть? Они были живыми, бедняжки, тщательно занятыми обслуживанием потребностей своих организмов. Кажется, на яхте кричали, когда машина падала...
В дальнем конце комнаты горело непонятным светом окно... Оживший Гвидон не помнил, что за ним: утро, день, зима, лето?.. Как странно выглядит реальный мир. Его родная квартира. Старая и кое-как небрежно расставленная мебель ... так она, впрочем, стояла всегда, вечно, еще до гвидонова рождения. Обои, потемневшие от старости, выцветшие до исчезновения рисунка, от этого в квартире еще темнее. Она больше похожа на склад старых вещей, оставшихся от прежних поколений ... незнакомые ему вещи Гвидон находил до сих пор. В углу – старинный телевизор в чугунном корпусе. Возле двери на балкон – полузабытый токарный станок, совсем древний, деревянный, с педалью. На нем Гвидон когда-то точил детали для курительных трубок. На полу под зеркалом стояли миска и маленькая алюминиевая кастрюлька из детского игрушечного сервиза. Это посуда кошки, недавно исчезнувшей из этого мира.
Кажется, Гвидон не до конца очнулся после посещения виртуалмира ... вот почувствовал, что возникает провал, какое-то отключение в сознании. Позже обнаружил, что по-прежнему сидит на кушетке, только за окном теперь светлее. Он с трудом встал и двинулся вперед, босиком по липкому линолеуму. Заметил малознакомое отражение, которое неприязненно следило за ним из зеркала. Появившаяся борода. Откуда-то возникающий живот.
«Экое у тебя неприличное тело стало», - упрекнул его Гвидон.
Отраженный злобно смотрел на него, потом отвернулся и двинулся к балкону.
В мире, оказывается, лето ... реальность сразу же напомнила о себе множеством запахов. Пахла липа ... кажется, это июль. В том виртуальном мире с запахами авторы роликов особенно не заморачивались. Иногда там ощущались дамские духи, однажды, вдруг стала пахнуть рыба-меч, которую они поймали в заливе.
Кажется, еще совсем ранее утро, каким наивным счастьем полны голоса утренних птиц ... еще светились вывески, реклама. Вдалеке между домами горело одинокое слово «Обои». На балконе невдалеке делала зарядку рано вставшая старуха, совсем голая. Ее длинные груди раскачивались, когда она наклонялась и махала руками. Возможно, что всё окружающее только мерещилось ... сознание еще полностью не прояснилось после виртуальной жизни.
Вдруг заметил - висящий прямо над полом балкона в воздухе хрустальный бокал с шампанским. Гвидон попытался взять его: он оказался необыкновенно холодным, словно ледяным, а потом медленно исчез, будто растворился в руке вместе с вином. Вроде бы, с кухни доносилось негромкое пение, как будто в ней кто-то появился. Опять комната, обнаружилось, что в ней пошел снег. Снежинки медленно падали с потолка и исчезали, немного не достигнув пола.
Понятно - тут на кухне сама по себе включилась телестена – в ней, в еще одном мире пели и плясали. Мигающий телесвет освещал давний и запущенный разгром. Что здесь? Плесень на дне стаканов. Грязные тарелки. Проросшая луковица. Ставшая мягкой половина тыквы с воткнутой в нее ложкой. Гвидон достал из груды немытой посуды в кухонной раковине рюмку с остатками ананасового самогона ... в ней чернели утонувшие мушки. Рюмка на этот раз оказалась настоящей.
Фильм на телестене вроде бы смутно знакомый. На плоском экране – актриса Ирена Раздобудько, красивая брюнетка с очень синими глазами. Самая настоящая, живая, не компьютерная, прямо в свадебном белье, с длинной фатой сзади. Видно, как она идет по столу, ловко переступая чаши и бокалы, чью-то лысую голову – кто-то заснул, уронив голову в блюдо, что-то поет на незнакомом языке. Кажется, это финал фильма «Кот в сапогах». Ирен в нем играла принцессу и выходила замуж с необыкновенным задором.
После самогона нашлась кружка с когда-то заваренным в прежние времена и недопитым цикорием, Гвидон медленно выпил его прямо с мухами. В виртуальном мире никак не удавалось наесться, там он только пьянел от вина вот только каким-то странным образом.
Совсем рядом Гвидон видел эти ноги на золоченых каблучках между серебряных чаш с устрицами и омарами, рядом с блюдом с желтой икрой морских ежей. Можно приблизить лицо к пыльной старой пленке, увидеть небрежно побритые, такие нежные и при этом мощные ноги, именно того образца, какие ему всегда нравились. Ее лицо выражало наивное безапелляционное веселье ... такое необычное ощущение радости проникало в эту убогую трущобу. Непонятно, что это – искренний задор или такой искусный образ.
Он нашел на столе горсть семечек и жадно грыз их, сплевывая шелуху на пол. Вот как воздействует то, что в ином мире до яхты с обнаженными красотками не удалось добраться – внутри него сохранился избыток неиспользованной непочатой пылкости.
Видно, как проступают под ее кожей мышцы ... удивительно, что до них невозможно дотянуться рукой. Она совсем рядом: гибкая и сильная, стройная, но рельефная, детали ее тела явно видны сквозь ткань одежды. Маленькие, идеально круглые груди с крупными сосками, широкие, хотя и худые, как у подростка, бедра. Гвидон забыл, что уважает женщин постарше, крупнее.
«Модель селеб категории «А», XXS. Хотя бы щупануть ее! – Этот одновременный образец наива и мощности внушал припадок желания, неодолимую судорогу вожделения. – Как было б хорошо, если бы она оказалась рядом, прямо тут, слиться б с ней в сексэкстазе вот на этой кушетке. Овладеть ей прямо живой, со всеми ее газами и жидкостями внутри, всем набором бактерий и пищевым комком!»
Семечки, варварская еда закончились. Фильм закончился тоже. Гвидон смотрел на темную стену ... кажется, странное похмелье проходило.
Вот и прекратилось веселье на яхте рядом с Сантропезкой и Ниццей, быстренько прошла смерть, появились хозяйственные заботы, быт.
* * *
«Волонтер». Бесплатный магазин, открытый после того, как окончательно отменили деньги. В этом мире о существовании таких, как Гвидон, заботилось общество, но делало это небрежно, с пренебрежением.
Сегодня давали картошку и лавровый лист. На полу посреди торгового зала – полупустые мешки и ящики. Раздавленные картофельные клубни хрустели под ногами.
«Вот он тебе, настоящий мир».
Гвидон набрал килограмма два не слишком гнилой картошки, рассовал по карманам пакеты с лавровым листом и сейчас остановился посреди магазина, серый, маленький, придавленный, так не похожий на блестящего удалого героя «Палубы любви».
Рядом – бесплатная столовая, вот тут, за стеной, за открытым дверным проемом. Открывали ее раз в неделю и обслуживали волонтеров. Кажется, Гвидон тоже числился таковым где-то. Он медленно ( Всё он делал медленно ) вошел туда.
Оказалось, что сегодня праздник, «День больного» и народу выдавали яичницу с китовым мясом. Сейчас яичницы не стало, закончилась ... обделенные сидели по углам зала, будто чего-то ждали. Гвидон увидел – среди обычных рядовых столов появился новый, бронзовый, а за ним – небольшая скульптурка, бронзовый же алкоголик, горестно подперевший голову, с пустым позеленевшим стаканом. Сейчас сбоку от этого алкоголика присела женщина в темном. Алкогольных напитков, конечно, здесь не наливали. Никакого вина сейчас не делали, вообще; никто не заморачивался подобным образом, не собирался возиться с его изготовлением. Незачем.
Гвидон взял тарелку еще оставшегося куриного супа и тоже присел за алкогольный столик. Напротив теперь – ярко накрашенная женщина с незажженной самодельной сигаретой. Перед ней – стакан с простой водой, как понял Гвидон. Она поднесла сигарету к губам и замерла, глядя на Гвидона.
«Надо дать прикурить», - понял тот, но ничего зажигающегося у него не было. Неопределенно пожал плечом.
Непонятно откуда достав спичку, она закурила сама. На ее пальцах виднелись лиловые татуировки, которые не удалось рассмотреть.
- Ты Гвидон? – внезапно спросила она. – Похоже, забыл: мы переписывались в компьютере и договорились, что ты сегодня принесешь обкуренную курительную трубку. За сексуальные услуги. Я здесь уже давно сижу, жду.
Гвидон с хлюпаньем всосал кусок куриной кожи. Лицо сидящей напротив – правильное, с отчетливыми чертами, но при этом явно некрасивое. Фигура тоже какая-то непонятная.
Она напомнила одного из персонажей ролика «Палуба любви», причем персонаж этот в ролике был мужиком, мужским итальянцем, хозяином берегового отеля, где Гвидон часто останавливался со своими красотками. Непонятная застольная дама оценивающе и, кажется, с раздражением осматривала зал. Гвидон расслышал, как она негромко запела что-то, какую-то незнакомую песню: «Женщины и карлики, дураки вы, что ли совсем...»
Помолчав, Гвидон сказал:
- В данных услугах уже не нуждаюсь. Я только что покинул одно место, мир неистовых любительниц жизни. Там сожительствовал сразу с множеством самых прекрасных блистательных женщин с наивысшими сексуальными возможностями. Были тела, много-много тел. Но в этом мире блаженных снов я запил.
- Понятно, в вибраторе залег, в самотыке, - Некрасивая женщина закрывала самокрутку в горсти, будто ее мог загасить ветер.
Гвидон плохо понял смысл ее слов. Ненужная странная встреча ... непонятно, что можно рассказать ей, неудачливой пикаперше? Сейчас он вспомнил эту переписку в интернете и ее имя. Женя. Странное, не то женское, не то мужское. Гвидон неохотно кивнул головой, вроде бы соглашаясь с ней.
- Ну, если я не конкурентка самотычным бабам, - произнесла застольная дама, - буду откровенна, теперь нет смысла скрывать. Во мне тоже ничего хорошего нет. В это трудно поверить, но я древнее-древнее существо, ровесница куклы Барби, из старого-престарого времени, когда силиконовые сиськи носили. Из крио...
- Откуда? – не понял Гвидон.
- Из криозаморозки. Когда-то в прежнее былое время я решила заморозиться, а потом весело разморозиться тут, в прекрасном будущем. Делаю признание.
Она медленно, как пиво, пила воду, потом чокнулась с бронзовым алкоголиком:
- За тех, кто не работает и не ест! Приходилось когда-то в университете много учить о вас, о счастливых потомках, конспекты писать. – Судя по разговорчивости этой Жени, она являлась человеком одиноким и спешила наговориться. – Если совсем прямо и окончательно признаваться, вообще-то, в былые времена я, вообще, была мужиком, но решила вот так переделаться. В женщину. Однако потом вижу, что дела не идут, и вперед - в крио, чтоб разморозиться уже у вас, у потомков. И скажу тебе прямо, как бывший мужик мужику, мне ни разу не удалось вступить тут в сексуальную связь. Такое болезненное отсутствие эротизма, такова майхистори. Не этого я ожидало ... - Замолчало.
- Могу тоже в чем-то признаться, - заговорил Гвидон. – Я в качестве секспартнера также никогда не имел успеха. От нескромных предложений женщинам в реальном мире раньше меня останавливало отражение в зеркале. Хотя недавно я догадался об одной возможности проникать в души самых настоящих женщин, причем самым непосредственным прямым образом. Недавно я видел Ирену Раздобудько в простом кино и сейчас постоянно думаю только о ней. Просто не могу думать ни о чем и ни о ком другом. Теоретически можно добраться до любого женского тела. Мной придуман один способ новейшего электронного пикапа... Вот узнать бы кодификацию этой же Ирены Раздобудько, такой электронный клон ее души. Узнать и самому ввести его в вибратор ... после этого возможно внушить ей что угодно, любое нужное мне воспоминание. Например, что мы давно знакомы и даже сожительствуем. Принцесса из «Кота в сапогах» - это будто высший уровень. Только как его добудешь, сей код?.. Как его добыть и напрямую проникнуть в девичью душу – вот вопрос?.. Подозреваю, что таковое абсолютно невозможно. Специальные люди очень тщательно постарались, чтобы, такие как я, никогда никаким образом не проникли в тайну. Увы, но это так!
- Ты бабовед настоящий! – сказало антибаба Женя рассеяно. – Все возможно узнать. То, что кем-то придумано, кто-то другой всегда может сломать. Так говорили в наше время ...
Хмурые посетители столовой, упорно продолжавшие сидеть здесь, оглядывались, услышав их громкие голоса.
Женя обвело этот зал рукой, в ее голосе явно проявлялись раздражение и усталость:
- Всё, сколько можно ваших осёлов наблюдать! Да, сегодня я окончательно сдохло. Что ж, встретились-разошлись, прощаюсь окончательно ... я прямо сейчас обратно в крио, опять новый акт заморозки ... может, в новом будущем пива нальют.
Умолкла. Гвидону показалось, что он услышал тонкий, тревожный, как будто живой, звук. Посмотрел вниз – на тарелке, теперь совсем чистой, бегал цыпленок. Гвидон удержал это невесомое желтое тельце вилкой, чтобы оно не упало с тарелочного края. Подняв голову, увидел, антибабы не стало. На тарелке теперь лежало яйцо.
Что это? Кажется, опять что-то с сознанием. Очнувшись, он понял, что сидит на родной кушетке. Одной стены у комнаты не стало. Гвидон видел какое-то осеннее незнакомое серое поле, оттуда дул ветер, неслись листья. На вершине холма под деревом стоял его деревянный токарный станок, за ним – кто-то совсем незнакомый, какой-то старый карлик. Не обращая внимания на непогоду, он качал ногой педаль, что-то точил. Вот поднял вверх деревяшку, незаконченный стаммель курительной трубки, рассматривал его. Непонятно откуда этот головастый карлик взялся? Вероятно, вклинился при провале гвидоновой памяти, и он, Гвидон, в бессознательном состоянии о чем-то договорился с ним по поводу этого станка. Опять потемнело в голове, а потом выяснилось, что стена вернулась, возникла опять. Станок теперь на прежнем месте, перед балконом, на полу осталась куча рассыпанной стружки. Слышно, как молчаливый карлик возился в коридоре перед входной дверью, вот эта дверь со стуком закрылась за ним. Оказалось, что он оставил на кухонном столе крепчайшую самодельную сигару из махорки и еще бутылку настоящего вина из прокисшего варенья, наверное, все это – за аренду станка. Сейчас стало тихо, ощущалось, что он остался один, но потом послышалось, что в подъезде, за дверью, что-то зашуршало. В этой древней двери в почтовой щели, сохранившейся с прошедших времен, показалось и зашевелилось письмо. Упало на пол. Необычный процесс, до сих пор не приходило в голову, что это еще возможно – бросать письма таким образом. Конверт оказался открытым, в нем обнаружилась старинная флешка. Гвидон поискал и, наконец, нашел в вибраторе щель, предназначенную для нее, вставил. На мониторе появилась и поползла надпись, длинные непонятные строчки. КОДЫДОПУЩЕНЫХЛИЦ ВКЛЮЧЕНИЕ КЦ SSS SSS SSS SSS ПОРНОДОСТУП IRENARASDOBUDJKO IRENARAS Дальше – бесконечная непонятная строчка из цифр и значков, кажется, состоящих из частей букв из разных алфавитов. Она тянулась долго, несколько минут. Кто-то тщательно старался, чтобы все оказалось невозможно запомнить. Кажется, - это так внезапно возникшие доступ и психокод Ирен. Возникла давно знакомая нарисованная кнопка «Пуск» - Гвидон нажал на нее. Изображение исчезло, монитор погас ... оказалось, в комнате стемнело. Гвидон лег на кушетку и теперь неподвижно лежал, будто чего-то ждал.
Наверное, этой Ирен нужно позвонить и напомнить о нем и их, якобы существовавшем, прошлом. Но как, где взять ее телефон, номер? Может, обернется все как-то по-другому? Как-то само по себе? Непонятно, каким образом теперь действовать.
Трудно понять, проснулся он или нет. Вокруг темная пустота и, кажется, что она готова ответить на его вздох вздохом, смех смехом. Неожиданная вспышка радости, когда он почувствовал прикосновение, запрыгнувшей к нему на кушетку, кошки. Однако сразу понял: нет, все показалось. Сейчас полное одиночество. Кошка исчезла, навсегда. В этом мире ее нет. Ее нигде нет.
Когда-то кошка спокойно боготворила его, Гвидона, не сомневалась, что тот полностью лишен каких-то слабостей. За это даже становилось неловко. Такая искренняя любовь ... она не бывает человеческой или нечеловеческой. Только настоящей или нет. Как-то Гвидон забыл о кошке и ушел в вибратор, в виртуалролик, а потом оказалось, что она погибла, попала под машину. Никто, никакие знакомые не поверили бы ему, что это самая настоящая, подлинная, страшная беда, посмеялись бы над ним. К счастью их, знакомых не было. Гвидон насильно, с трудом старался не думать о случившемся, подавлял память, чтобы не впасть в полное отчаяние.
* * *
Сейчас Гвидон стоял на балконе. Загорал под осенним солнцем и обедал, поедал хлеб с самогоном. В последний раз карлик оставил ему литровую бутылку. Напротив, на балконе дома опять делала гимнастику, махала руками голая старуха. Значит, оказалась настоящей.
В комнате шумел станок – это старой трубочник точил длинный чубук из виноградного корня. Потом там, непонятно где, в глубинах мебели зазвенел телефон, о его существовании Гвидон почти забыл. Вот нашел.
- Привет, - услышал Гвидон чей-то незнакомый женский голос. – Это Ирен!.. Какая, какая, обычная. Еле отыскала твой телефон. Ты так давно не звонил. Сколько всего нового, в Монте-Карло и везде. Сейчас приеду и расскажу ...
Вот это неожиданность, невзирая на все! Вот он, сюрприз вибратора. Невероятно представить, он, Гвидон - вдруг знакомый самой Ирен Раздобудько! Он пытался это понять, но не мог. Старый карлик, к счастью, исчез. В комнате опять опускались редкие неощутимые снежинки.
- Какой твой адрес? – слышался голос этой Ирен. – Да, да, угол Еврейской и Канатной. Я забыла. Все, ожидай!
Снег, опускавшийся с потолка, стал гуще.
«Неужели Ирен это увидит?.. Да еще надо было сказать, что у меня ремонт... Скорее всего, получается так, что Ирен сама вообразила наше прошлое, нашу общую жизнь!».
Гвидон стоял посреди своей жилплощади ... есть ли возможность успеть убраться?
Появление Ирен, когда дверь раскрылась, показалось еще большей неожиданностью. Сейчас она стала темноволосой, совсем незнакомой, нетелевизионной, но и при этом очень красивой. Кажется, Гвидон никогда не видел женщин такого высокого роста. Невозможно понять, сколько в ней этих сантиметров. Сто восемьдесят пять или больше?
- Драссьте! – растеряно кивнул Гвидон. Ирен резко и неожиданно поцеловала его:
- Привет, мартыш!
Глаза у нее в реальности оказались такими синими, по-настоящему. Немного широковатые плечи, ямочки на щеках. Ирен, кажется, всегда улыбалась. Она быстро прошла по комнатам, с любопытством оглядываясь. Голова Ирен – совсем рядом с его жалким потолком, неоднократно протекавшим, постоянно заливаемым водой и мочой соседом сверху. Гвидон жадно смотрел на нее.
- Что-то ты, мартыш, быстро пополнел, пресс-кубиков лишился и превратился в пингвиноида, - опять заговорила она. – И гляжу, что стал лысеть.
- Время – лучший эпилятор, - пробормотал Гвидон.
Она двигалась стремительная, такая большая в этих маленьких комнатах ... затем неожиданно схватила Гвидона за руку и сделала резкое па, отогнув тело назад, как в танго.
- Приглашение на танец. Ну, ты чего, мартыш?
Растерянный Гвидон остался неподвижным, только качнулся, как деревянная статуя. Чувствовал себя таким сдержанным, скучным рядом с ней. Ирен оттолкнула его. Сделав балетный круг с раскинутыми руками, она произнесла:
- У тебя тут такой артистический беспорядок!
- Так не беспорядок – это ремонт ... – успел вставить Гвидон.
- Такая неприличная обстановка, - продолжила она, обведя все рукой. И неожиданно: - Обожаю секс в таких ужасных условиях. Где я только его не учиняла! В туалете на самолете – это еще ничего, нормально... Мечтаю о стоге сена, только где его найдешь. И у тебя на вилле никакого сена нигде нет.
Гвидон промолчал, не понял, где у него вилла.
- Твоя шконка? – с сомнением она показала длинной ногой на кушетку.
Гвидон, который пытался незаметно спрятать вибратор, сейчас замер и сказал:
- Да, если устаю руководить ремонтом, иногда ложусь тут отдохнуть.
Ирен этот вибратор сразу заметила.
- Я один раз побывал в ролике, жил там, в омуте с русалками... Но ничего существенного с ними не добился. Никаких интимных отношений, - Как ни странно, на этот раз Гвидон говорил правду.
Ирен пожала своим широким но тонким плечом. Прошла мимо его полки со старыми книгами, касаясь их пальцем... Достала и стала рассеяно листать «Справочник пикапера», совсем древний, сильно потертый, еще за прошлый век. Самым обыденным тоном произнесла:
- Если больше нечего делать, приступим к репетиции, к постельным сценам.
Прошла мимо Гвидона, махнула рукой – свет погас. Гвидон, остановившийся рядом с кушеткой, видел, как так обыденно вспыхивали искры от снимаемой ей одежды, звонко упала пуговица. Кажется, что он ощущал движения Ирен в темноте, но так внезапно почувствовал ее объятие, сильное и внезапное ... и совсем неожиданно – поцелуй Ирен. Первый раз в этой настоящей жизни он чувствовал такое. Она жадно приникла к его губам ... каким-то образом Гвидон ощущал ее необыкновенное желание и именно к нему, смертному. Ирен сжала его в объятиях с необыкновенной мощью, так, что у него перехватило дыхание. Это его жаждали с такой силой. Совсем неожиданно она сильно ударила Гвидона по спине кулаком:
- Ты чего меня не целуешь?
Опрокинула его на кушетку, затем оказалась рядом. Гвидон гладил ее тело, спину. Удивительно нежная кожа ... он не знал, что кожа бывает такой нежной ... мышцы под его рукой напряглись, казалось, что он касается теплого мрамора. А вот ощутил ее тело целиком, полностью. Эта плоть оказалась неожиданно теплой, почти горячей. Он, Гвидон, владел самой Иреной Раздобудько. Их лица теперь были совсем рядом, они глядели в глаза друг другу. В лунном свете Гвидон видел глаза перед собой до самой глубины. Внезапно Ирен дико закричала, так, что Гвидон сначала оторопел. Стала двигаться под его телом так резко, что тот едва не упал, схватился за матрац, потом за кушетку. Вот замерла.
«Нет, авторы видеороликов ничего не понимают в этом, они полные болваны, так небрежны в этой теме».
Он просто лежал на Ирен, всю ее ощущая кожей своего тела. Вот она, недосягаемая для простых смертных плоть. Он, избранник судьбы! Осторожно поцеловал Ирен в плечо, но почувствовал, что она освобождается.
Потом лежал и глядел, как она собирается, красится, глядя на отражение на стеклянной кухонной двери. Зеркала у Гвидона не существовало. Перед входной дверью Ирен замерла, взяла по-актерски длинную паузу.
- Было неплохо. Хотя мы, женщины, любим ушами, умами не умеем, - произнесла потом, - а ты раньше так говорил, так говорил ... прямо, говорящий соловей, а сегодня почему-то молчал. Зато мне показалось, что ты впервые почувствовал ко мне настоящую страсть.
«Горло болит. Простуда», - не сразу придумал Гвидон. Хотел сказать, но не успел. Дверь уже закрылась.
* * *
Еще темно, но слышно, как шумит деревянный станок. Знакомый гном, не замечая Гвидона, опять чего-то точил, низко склонившись над вращающейся деревяшкой. На его голове теперь – старая армейская ушанка, непонятно какой армии. Или это даже не прежний, другой старик, причем не горбатый? Прежний, вроде бы, горбат?
До сих пор ни один из этих карликовых токарей не произнес ни слова. Эти двое в комнате молчали. Гвидон курил трубку и одновременно пил чай. Почему-то Ирен не появлялась, только иногда звонила. Гвидону казалось, что теперь ему скучно самому с собой, мало самого себя. Сейчас он думал о Ирен всегда, непрерывно, начиная с того времени, как просыпался. Ночью, во сне, впрочем, тоже думал.
С её появлением в этой трущобе возникло ... Что?.. Может быть радость? Такое необычное здесь ощущение. А можно ли как-то не по-мужски уцепиться за нее и с ее помощью выбраться из этой безнадежности? А вдруг он, Гвидон, не утолил, не удовлетворил ее изощренные потребности? Гвидон бесконечно вспоминал происшедшее. Верил, что можно что-то исправить, сейчас придумывал композицию еще одного будущего соития, акта любви, любовного поединка, его подробности, детали.
Положив свой старый сотовый телефон на табуретку перед собой, он бесконечно смотрел на него, ждал одного: звонка. По телефону Ирен с удовольствием рассказывала об актерах, таких мелких, обыденных, судя по ее словам. О нем тоже много говорила ... или почти о нем ... о неком Гвидоне, созданном в ее воображении. Произносились такие неожиданные для него комплименты.
- Я почувствовала настоящего мужчину, - услышал он, когда Ирен позвонила в первый раз. – Тогда, когда ты в первый раз покорил меня. Ты умеешь покорять, даже принуждать. Тебе невозможно не подчиняться.
Он даже оказался жестоким. Как-то узнал от Ирен:
- Когда женщина говорит мужчине о его жестокости – это комплимент для него.
Оказывается, Гвидон охотник, он охотился на львов и поразил Ирен своей храбростью. Непонятно только откуда львы на юге Франции? Какие удивительные поступки он совершал в воображении Ирен. Миллион алых роз, ее портрет на иллюминаторе яхты, нарисованный им бриллиантом на своем кольце – это еще ничего.
Еще оказалось, что рядом с Сан-Тропезом у него немалое жилье.
- ... Такая неожиданность! Оказалось, что недалеко от Ниццы и Сантропезки у тебя свой остров, на нем – своя вилла, даже дворец! Однажды ты, так неожиданно, бросил к моим ногам соболью шубу. Или соболиную? Уже давным-давно меха не носят, никакие шубы не делают, а ты вот взял и добыл. Поразил. Бросил так на горячую палубу. Я ее потом надевала даже в жару, прямо на бикини.
Как много нового Гвидон узнавал о себе. Иногда даже злился на своего двойника, созданного вибратором. В ее воображении Гвидон трепетал, порхал, бил разноцветными крыльями. Часто воображение Ирен никак не совпадало с реальностью. Однажды они веселились на яхте Гвидона, а та неожиданно получила пробоину. Появилась дырка, вода хлынула в каюту, как в ванну, но Гвидон заткнул эту пробоину пробкой от шампанского. Они спокойно пошли к берегу, а веселье продолжилось.
- Утонула? – осторожно спросил тогда Гвидон. – Яхта утонула?
- А ты не помнишь?..
«Как много добивался мой виртуальный двойник элементарными деньгами! Кажется, там, возле Сантропезки, еще в ходу какое-то подобие денег, вроде бы, биткоинов».
Теперь появилось их общее, Гвидона и Ирен, воспоминание. Однако при этом звонки Ирен становились все реже, в последнее время они совсем умолкли ... и кто знает, может навсегда? Сейчас Гвидон несколько дней сидел, глядя на телефон.
Молчаливый старый карлик соединял детали трубок, умело и быстро... Вот, кажется, закончил. Поднял одну трубку, блестящую, новую, с удовольствием разглядывал ее при свете окна. Снял шапку, вытер ей потную лысину. Гвидон видел отражение лампочки в ней.
- Дожили! – совершенно внезапно произнес этот старый гном. – Первой категории потребителей теперь утконоса по кило на руки дают. Второй категории тоже – по полкило утконоса и еще мамонтовой колбасы.
Голос у карлика оказался мощный, низкий, как у настоящего мужика.
- Большое человеческое мерси! – старик, казавшийся сторонним призраком, обратился, вообще, прямо к Гвидону, - Ты хорошо придумал: свое средство производства, свой деревянный аппарат сдавать в аренду. Все равно людям вокруг делать нечего, и товара в этом мире нет. Просьюмеризм! Я оставил тебе гонорар – солидный, на уровне перкапотребов. Полный соцпакет, - его последние слова прозвучали, когда открылась входная дверь. – Все, давай работай. Бога не забывай.
Обнаружилось, что на столе в кухне теперь стоят бутылка самой настоящей хлебной водки и банка консервированной осетрины, старой, лет пятидесяти, с полустёршейся надписью.
«Пригодится для будущего торжества», - подумал Гвидон.
И тут так внезапно раздался звонок, давно ожидаемый и все равно внезапный. Гвидон, разглядывающий банку, бросил ее и схватил телефон.
- Привет, чувачок... – раздалось оттуда.
- Подожди... – Гвидон сразу остановил Ирен, не дал ей говорить. – Хочу сделать тебе неожиданное предложение, - сам замолчал на какое-то время, а затем произнес: - Желаю жениться на тебе, как честный человек. Пусть это сейчас не принято, все забыли про этот обычай, про женитьбу, но давай попробуем. А я даже сделал латунные кольца из наличных биткоинов.
Ирен почему-то засмеялась:
- Ожиданное, ожиданное предложение. А я люблю выходить замуж, исключение, наверное. Возможно, у меня даже станет два мужа, один уже есть, давно – с полгода. Сейчас мы едем в авто, и первый муж вдруг сказал, что хочет вызвать тебя на дуэль, - она опять засмеялась. – Дуэль – красивый старинный обычай! Ну что, учиним ее? Согласен?
- Дуэль? – услышал Гвидон собственный голос. – Вообще-то, у меня есть старинный пистолет для убоя свиней.
- Все, жди. Сейчас приедем, мы недалеко отсюда.
Гвидон неподвижно замер с выключенным погасшим телефоном, кажется, он что-то забыл.
«Ах да, пистолет!»
Все прервал, зазвенел звонок в дверь.
«Уже приехали! Так быстро».
Гвидон двинулся к двери, но она сама распахнулась. Вошла Ирен, как всегда улыбаясь. Было видно, что она почему-то держит длинный кожаный поводок, вот он натянулся. И тут Гвидон увидел невероятное. Вот кто там, на его конце! В дверях возник в ошейнике на толстой шее самый подлинный настоящий черт. А может, это дьявол? Малиново-красный, голый, чудовищный, он наклонил голову и глядел исподлобья на Гвидона багровыми глазами. На его голове видны широко, по-бычьи расставленные остроконечные рога, еще длинная клочковатая борода алого цвета. Сознание Гвидона с трудом вмещало все это.
Необыкновенно широкий, бегемотообразный он с трудом теперь протискивался в дверном проеме. Со злобным раздражением оторвал застежку поводка от своего ошейника. Ощущалось вся чудовищность происходящего. Теперь черт шел на Гвидона, будто бык, направив на него рога, и даже, кажется, улыбался. От его горячего тела доносилась страшная и странная вонь. Так должен пахнуть давний лежалый труп на горячей адской сковороде. Еще больше наклонил голову, кажется, собираясь боднуть Гвидона. Тот вскрикнул и бросился на балкон, хотел вскочить на перила. Почему-то вдруг увидел, что стоит на крыше небоскреба, а далеко внизу ползают машины, люди... А вот рухнул в бездну, полетел вниз.
«Теперь все!»
В последние секунды жизни мелькнула мысль, что это уже происходило когда-то.
* * *
На балконе стояли и смотрели вниз Ирена и рядом с ней маленький пузатый мужик с собачьим ошейником на шее. Вроде бы он играл роль вечно пьяного короля в фильме «Кот в сапогах» Кажется, этот актер тоже немного принял. Он спросил, показав вниз пальцем:
- Мы видим, что сей, рухнувший вниз, плебей, кажется, скончался?
- Живой, живой, целый ... Второй этаж, - Произнесла Ирен. – Видишь, лежит на клумбе и глазами моргает. Ты не поверишь, этот тип, дрочун этот смог узнавать невероятное: чужие психокоды. Однако представь, я тоже потом научилась этому, узнала эти дела. Признаюсь, сейчас применила свои познания, даже превратила тебя, твое величество, кое в кого ... в одно симпатичное существо... А вот не скажу в какое... Фу, гляди, какой противный, такой ничтожненький. А знаешь, как я обо всем догадалась? – продолжила Ирен. – Я сначала обратила внимания на его ногти...

Начало повести "Острова"

В этом рассказе я упомянул людей, существующих в реальном ЖЖ. Если это кому-то не нравится, легко уберу любого желающего.


Михаил Васильев

Острова

Почти детективная повесть


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ На острове Колибри

Ебушки-воробушки. Осень. Лед у берега моря замерз, он прозрачный, невидимый, и на нем стоят гуси, будто на воде.
Эти слова появились на мониторе компьютера в комнате одного двухэтажного дома на краю Европы. В этой комнате темно и тихо. Освещает ее только монитор и едва тлеющий камин. И тень сидящего перед монитором неподвижна, неразличима. Видна только кисть руки с какой-то невнятной татуировкой, лежащая на компьютерной мыши.
Менялись только картинки перед лицом сидящего. Фото, реклама, название статей.
« Пятничные котики » -- « Обсудим развод Деппа » -- « Метафизическая суть дамского оргазма » -- Все это ЖЖ, он же « Желтоватый журнал », он же Жижа. Статьи прежние, старые. Тут « Почему так растолстела Бритни Спирс ?» – « Климакс Кейт Мосс ». – Под авторством некой KISS MY ABS, что специализировалась на мелких женских скандалах. На фото она, совсем молодая, хорошенькая девица с модной сейчас, выпуклой задницей, пример ухоженности и мощного упора на привлекательность тела. Судя по ее беззаботным глазам, эта KISS MY ABS вряд ли тратит жизнь на написание сомнительных статей для Жижи. Скорее всего, романтической девицей притворяется бригада пожилых лысых журналистов.
Еще один заметный персонаж, с ником Колибри. Появившись впервые, она призналась, что покинула мир людей, сейчас находится в раю и пишет оттуда. Все в ЖЖ веселились, спрашивали, как там живется, как с операционной памятью. Передавали привет Стиву Джобсу, просили, чтобы сбросила сверху MacBook сотого поколения.
Какой-то KOTKOVALEXEY писал /// Я слышал, что в раю мяса не дают, а ананасов райских, всяких бананов полно. Все бесплатно. Зато есть нектар – сто градусов ///
Сидящий перед компьютером, наконец, зашевелился, на ощупь нашел в темноте зажигалку, закурил. При свете зажигалки в зеркале возникло его отражение. Даже в сумерках видно, что это лицо болезненно красное. С седыми усами и бакенбардами отразившийся стал похож на собственный негатив. В темноте загорелся пульсирующий огонек сигары.
Сидящий с сигарой вспомнил о своем знакомом. Существовал такой, по имени Венька. Тот побывал в состоянии клинической смерти и часто вспоминал о загробной жизни. Кстати, про нектар он тоже говорил.
-- Должна сказать, что я всех чуть-чуть разыграла, -- Опять блогерша Колибри. – Я еще не в раю, а внизу на земле, но на райском острове. Самом тропическом, в бассейне Карибского моря. На необитаемом, одна. Здесь вроде лагеря Тейлор для хиппи, но никого нет, кроме меня. Я единственный цветок. Нашла другой конец радуги. Там в Москве я получила большое наследство, потом как-то договорилась с начальством небольшой почти кукольной страны посреди теплого моря, арендовала здесь остров. Интересно, что остров и вся это маленькая страна принадлежит Франции. Но Франция, вроде, об этом забыла. Оформилась тут, в одной деревне – это здесь столица. Я почти не соврала, я почти в раю! В мире чистых сущностей.
Колибри снова не верили, но потом появились ее фотографии.
-- Мне немного стыдно фотографировать, ведь я художница, но жизнь заставляет. Вот ящерицы, их здесь полно, даже на потолке появляются. Сначала их боялась, а сейчас ничего. Это фото другой ящерицы, большой, она называется игуана. Эта самая игуана всегда неподвижно сидит на берегу и не шевелится. Вытягивает вверх голову, загорает. А может, их несколько. Кажется, они тоже привыкли ко мне.
Фотография. В темной комнате краснолицего человека возник ночной берег, бегущие по мокрому песку крабы-призраки. Потом утро. Под дождем в траве ходят какие-то яркие птицы и клюют в ней что-то нужное. Попытка снять колибри. – Мои тезки!
Внизу слова, сидящего сейчас перед компьютером. В интернете он носил кличку Чукигек. Человек сложной судьбы. – ( Это один из персонажей романов М. Васильева «Остров» и «Грибник». ( Прим. автора ).
-- Птицы – самые красивые существа из всего живого. Хотя происходят от динозавров, -- Но на слова Чукигека в ЖЖ никто не обратил внимания.
A NOUCHKA :) Спасибо, оч симпатичные фотки :)
ANTONISAKOV /// Взоржал с твоего квадратного краба, что из песка смотрит ///
Стихийно возникшая драматургия, само собой зародившаяся пьеса.
Подобие жилища Колибри: на сваях, из кое-как сколоченных досок и бамбуковых стволов, из целлофана и москитной сетки. Снимки внутри: тут по-женски, занавески и даже шторы. Как всегда при нищете, весь быт наружу. Коробки и банки, висящая под потолком одежда, кокосы под ногами. На столе из досок, похожий на сухую дыню, плод какао, пепельница из скорлупы кокосового ореха, перемешанные между собой, книги, тряпки.
Колибри: Вот в этом месте проходит мой земной удел. – Потом ей пришлось отвечать на настойчивые расспросы какой-то МАНИПАПИРОСКИНОЙ.
-- Наследство я получила самое советское. После бабушки осталась квартира, очень хорошая, большая, в самом центре. Дед умер намного раньше, давно. Он являлся крупным советским писателем, секретарем союза.
Еще одна любопытная, некая BESPRIDANITSA :)) И как ты открыла необитаемый остров, совсем неизвестный? Прямо, так повезло? :))
-- Известный, конечно. Таких необитаемых островов здесь много. Все, на которых не хватает земли, чтобы прокормить хоть одну индейскую семью. На моем тоже есть заброшенная хижина, нашла недавно.
На фотографии бамбуковые руины какого-то дома, сквозь них проросло непонятное дерево. Колибри назвала его карликовым баобабом. Она писала:
-- Я вегетарианка и насажала всего растительного, а остальное, всякие товары привозят местные. Я пишу, точнее рисую, что мне надо, и они привозят. По спекулятивным ценам, конечно. Такова моя маленькая жизнь в таком маленьком мире. Недавно привезли белый кабинетный рояль. Остров теперь называют в честь меня. Колибри, по-русски. Посмотрите, я сняла, как челнок индейского спекулянта плывет по проливу между островами. Плывет медленно, медленно, долго чернеет на синей воде. А пока чернеет, я пою песни, чтобы этот индеец не скучал. Песни местные, те, что раньше слышала в кино. Из «Генералов песчаных карьеров», «Возраста любви». Индейцы подарили мне гитару, огромную гавайскую. Поднесли в дар.
-- Наверное, индейцы принимают тебя за богиню? – спросил интернетный КОНЬВПАЛЬТО.
-- Нет, явно не принимают, иначе бы не обманывали так нагло. Часто везут какую-то ненужную дрянь, холодный чай, сухой лед. Цены я пишу рядом с картинками, картинки они видят, а цифры якобы не понимают.
-- В раю не нужны цифры, -- заметил какой-то КУНСТКАМЕР.
Чукигек так хорошо знал, почти ощущал то, о чем писала Колибри. Когда-то он тоже жил на тропическом острове.
-- Мне достаточно закрыть глаза, и я вижу тот прежний остров, где жил когда-то, давным-давно, -- стал писать он. – Этот остров снится мне каждую ночь, во сне обязательно появляются друзья. Сейчас покупаю яхту и хочу отправиться туда, в далекое, далекое плавание. Мне кажется, что я опять увижу их всех. Каким-то чудом, -- Подумал и добавил. – Только мой остров совсем в другой стороне, между Японией и Филиппинами. К сожалению, ваш тупик, Мексиканский залив далеко. А потом весной мне обязательно на Ладогу, по служебным делам. Почти командировка.
Бессмысленный жест. Вряд ли кто обратит внимание на новый комментарий в старой переписке.
Колибри: Одиночество – это свобода, как сказано в одном стихе. Иногда я гляжу в интернет – окошечко в мир, иногда плаваю на лодочке. – Опять фотография. Ярко-голубой залив, невдалеке темные острова, прозрачная вода. – Когда-то возжелала акваланг, а сейчас не хочу. Сквозь воду все равно все видно. Смотрите, дно совсем пустое, только из песка иногда торчит черное, иглы морских ежей.
Опять заговорил КУНСТКАМЕР: Для тебя в прошлом пробуждение по будильнику. Это самое страшное. Потом торопливые, по минутам сборы на службу. Бег по скользким ото льда тротуарам, теснота и запахи в автобусе. И потом ничего хорошего: начальство, нервы, усталость. А ты, прекрасная отшельница, наверное, купаешься в этой прозрачной воде, обнаженной?
Колибри: Само собой. Но не такая уж прекрасная.
КУНСТКАМЕР: На берегу у тебя там птички поют. Такая тропическая парадигма.
Колибри: Птички здесь не поют, а кричат какими-то странными голосами. А сегодня утром меня разбудил стук. Оказывается, в дом залетела носатая птица и долбила кусок халвы, лежащий на столе. Однако, каким счастьем полны голоса утренних птиц. Они ни о чем не подозревают.
КУНСТКАМЕР: О чем?
Колибри: О том, что мы все умираем.
Опять прежний комментарий Чукигека: А у нас каркают вороны. Я слышу их голоса, когда открываю форточку. Кажется, они недовольны осенью.
На его реплику никто не обратил внимания, а вот Колибри постепенно становилась все популярнее. Она вытеснила всех, самых солидных блогеров и новейшие горячие новости тоже. Затмила даже драку наших и английских болельщиков.
Колибри: Сейчас выкурила последнюю сигарету, она так быстро иссякла на ветру. Сигареты всегда не вовремя заканчиваются.
Появилась нарисованная картина. Темный сине-фиолетовый лес и белый просвет между деревьями впереди. Там стоял, оглянувшись, муравей с человеческим лицом, глядел с тревожным вниманием.
Колибри: Стала писать картины. В центре острова, среди этой гигантской травы, бананов и бамбука чувствуешь себя муравьем. И там летают гигантские бабочки. В Москве такие продаются за большущие деньги, а здесь бесплатные. Может начать рисовать мультфильмы? Хорошо бы описать цвета вокруг меня, запахи, звуки. Сейчас в комнате пахнет выстиранным бельем. Снаружи, вне дома запахов нет, там сильный ветер с моря. Я сделаю картины. В картинах все есть, и запахи, и звуки. Так хочется курить. Я же ж художник, богема, привыкла в своей среде к табаку. Наверное, надо посадить этот табак и потом вертеть сигары. Толстые негритянки и всякие кармен в этих местах заворачивают листья на ляжках. Я не толстая и не Кармен, но попробую. Еще не посадила, но уже с нетерпением жду, когда он вырастет. Хорошо, что птицы и зверьки на эту культуру не претендуют, они некурящие. А вот за помидоры волнуюсь, сожрут окружающие. Особенно беспокоит местная черепаха, опасаюсь, что по грядкам проедет.
Фотография с гигантской черепахой, которая ест попкорн. Белый кусочек попкорна, прилипший к ее губе.
Колибри: Я, будучи вегетарианкой, обожаю все живое.
Но жижишных дам волновало другое, особенно беспокоилась KISS MY ABS, ставшая ближайшей интернетной подругой Колибри ):) Не понимаю, как ты живешь! Я даже злюсь. Как будто существовать одной – такое великое счастье! Я бы не смогла жить таким тропическим овощем. Не верю, что женщине нравиться прозябать одной среди крабов и попугаев. Мужика-то надо, ЯЩЕТАЮ ):)
-- Нельзя бабе жить робинзоном! – поддерживали другие.
)))) Ты, как Ева, но где Адам? ( Это очередной жижист, БОМЖЕВАТЫХ ) Может замутишь с индейским колхозником? Они непьющие, только глюкогрибы применяют ))))
Некая KOSMETICHKA ((( Наверное, ты ждешь принца? Знаешь, я верю, что вскоре дождешься. Прямо на белой яхте с алыми парусами )))
)))) Да ждет, ждет она прекпринца. ( Опять БОМЖЕВАТЫХ ) Но чот не понял. Почему с алыми? Сейчас никто с парусами ваще не ходит. Моторы везде ))))
Снова КУНСТКАМЕР: Почему-то нет твоих фото. Хотелось бы увидеть тебя в модной набедренной повязке. Мне кажется, что ты похожа на Урсулу Андерс.
-- Отнюдь. К сожалению, мне не повезло с внешностью, -- призналась Колибри.
Вспышка, даже взрыв, в основном, дамского, любопытства.
KISS MY ABS ):) Да нормальная, наверняка. Сейчас поглядим ):)
-- К сожалению, красивых платьев, хорошей одежды у меня теперь нет. Есть кусок ткани, я придумала сари, -- поддавалась Колибри.
Вот и ее фотография, портрет. Она стояла у, наклонившейся у самой воды, пальмы и тревожно глядела вперед. Завернутая в кусок зеленой ткани, маленькая, почти карлик. С костлявым личиком, худая, с тонкими ручками и ножками, только волосы у нее – необыкновенно густые и длинные, немного вьющиеся, до колен. Тщательно расчесанные, заметно, что за ними ухаживали с необыкновенной тщательностью.
Чукигек вспомнил про одну героиню из романа Диккенса. Только, наверняка, никто из читателей Жижи этот роман не читал и Колибри, наверное, тоже.
-- Такова у меня внешность, такова игра природы, -- сдержано прокомментировала Колибри. – И внутри такого тела тоже живут.
-- Ничего, есть мужики, которым нравятся и такие гномики, -- самоуверенно заметила KISS MY ABS.
Вслед за ней раздался хор сочувственных дамских голосов.
Но постепенно электорат ЖЖ перестал интересоваться жизнью на острове. К Колибри привыкли, интерес к ней падал, она сползала в рейтинге. Изменило все ее новое сообщение.
-- Вы знаете, -- написала Колибри. – Есть один мужчина, врач в Германии, он следит за моей жизнью, читает о ней в немецких газетах и в интернете. Оказывается, обо мне там пишут. Теперь он вышел ко мне на личку. Ему моя жизнь кажется гармоничной, такой интересной. Он даже хочет приехать сюда ко мне, навестить « эту чудесную женщину на ее острове ». Имя пока сообщать не стану. Вдруг он не приедет.
-- Приедет, приедет, -- появилась KISS MY ABS. – Давай закольцовывай мужичишку, не упускай шанса.
Другие женщины ее горячо поддержали.
« Ах, какая романтическая история посреди интернета! »
Колибри надолго исчезла из ЖЖ, потом появилась опять:
-- Его звать Альфред, фамилия Кноп. Можно Альф. А я уже решила, что со мной все. Я неходовая и с истекшим сроком годности. Бывшая женщина, женщина в прошлом.
МАНЯПАПИРОСКИНА /// Какая ерунда! Давай быстрее о своем любовном приключении. Давай конспективненько ///
После долгих уговоров Колибри показала фотографии своего избранника.
-- Ну ладно, вот он.
Голоса женщин ЖЖ:
-- Ах, какой красавчик!
-- Солидный мужчинка.
Чукигек видел стоящего на берегу под кокосовой пальмой мужчину самых средних лет. Сухощавого, кажется, не очень высокого, с уверенным, правильным, очень европейским лицом.
Подумал, что в Древнем Риме существовали бюсты, некие мраморные портреты, и этот, на мониторе как будто являлся образцом для одного из них.
-- Представьте, Альф ходит по берегу в белой рубашке с галстуком, -- делилась с подругами Колибри. – Он так тщательно хранит одежду, хотя она уже неновая, немного изношенная. И еще у него дешевые босоножки, кажется, даже российские. Похоже, что они – его единственная обувь. Мне стало так жалко Альфа.
Жижу опять заполнила дамская болтовня. Женщины жарко обсуждали возникший на их глазах роман. Перед глазами глядящего в монитор Чукигека мелькали фотографии Колибри и ее Альфа. Но мужики ЖЖ держались сдержаннее. Самого Чукигека сразу насторожил необыкновенно уверенный взгляд этого Альфреда Кнопа. Взгляд очень влюбленного в себя человека, и оказалось, что это заметил не только Чукигек.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Гляжу, глаза у него, как у моего бывшего начальника. Тот обладал некой особенностью: очень наглые и хитрые у него были глаза. Глядели такие из-под очков. Хитрые всегда, даже когда он заказывал в столовой полпорции горохового супу. И вообще, лицо Альфреда мне вроде знакомо. Где-то я его видел ))))
KISS MY ABS ):) Ой, высокохудожественный свист. Шизофреники пообострялись. Хотя уже зима ):)
БОМЖЕВАТЫХ )))) Что-то твой избранник, Колибри, подозрительный. Скользкий, как маринованный масленок ))))
Ему яростно возражали женщины.
Колибри: Альф не такой. Но недавно он признался, что у него много врагов, что этот остров для него – убежище.
Эта дискуссия продолжалась много дней. Чукигек теперь читал наспех, пропускал большинство комментариев.
Колибри: Альфреду пришлось нелегко. Да, в Германии его привлекли за то, что он занимался медицинской деятельностью без лицензии. А эту лицензию у него отобрали из-за клеветы. Есть люди, которые очень старались подорвать репутацию Альфреда. Но он больше ничего не умеет делать, он только прекрасный врач. Его пытались посадить, но в европейском суде доказали его невиновность.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Типа, совесть чиста. Сейчас я точно догадался, кто этот Альфик. Живу в Германии, десять лет как переехал из Казахстана. А этот Альф, как оказалось, здесь знаменит, мелькал в телевизоре. Только фамилия у него тогда была другая ))))
MISS TRAMELL )) Хватит болтать хреном! Мало ли, кто на кого похож. На свете несколько триллионов людей ))
БОМЖЕВАТЫХ )))) Пусть кто-то бьет ластами, но я догадался. Узнал я его, узнал. А европейский суд его невиновность не доказывал, а дал ему два года, но это за последний подвиг ))))
KISS MY ABS ):) Ой! Компьютерный детектив. Новый Эркюль Пуаро! ):)
Чукигек опять наткнулся на свое прежнее сообщение. Тогда он сам нашел компромат на прекрасного принца в интернете, знал о деле Кнопа не хуже Бомжеватых.
Чукигек: Все точно Бомжеватых твердит, и суд над Альфредом состоялся, и там судпсихиатр сказал, что подозреваемый – человек, страдающий нарциссизмом, влияющий на людей очарованием или химическими веществами.
На слова Чукигека опять не обратили внимания.
БОМЖЕВАТЫХ )))) Первую жену Альфик замучил, она онемела, ослепла, потом умерла, и ничего не смогли доказать. Потом увел у знакомого жену, а когда к ней приехала дочь, изнасиловал ее и убил. Отец убитой пытался что-то доказать, да ни хрена. Альфреда обвиняли и оправдывали, обвиняли и оправдывали. Еще он имел хобби: в больнице этот доктор любил колоть пациенткам наркоз и насиловать их. Наконец, одна уколотая подняла шум. Альфреда посадили да выпустили. Теперь он свободный человек и убёг на необитаемый остров. Продолжение следует ))))
Из ЖЖ. chaos 218 ((( Закон играет гранями ))) – bold 002 \\ Европейская жуть. По Фрейду живут \\
Колибри: Не верьте, что Альф злодей! Он рассказывал о том же, что этот Бомжеватых. Он ничего не скрывает. Но на самом деле все обстояло совсем не так, история совсем другая. Газеты-интернеты все врут, все искажено, а всякие бомжеватых верят, как идиоты.
A NOUCHKA :) Вот, вот! Так много убитых и изнасилованых насчитал :)
Колибри: Альф пытался помочь этой девочке, падчерице, но та захлебнулась рвотой, умерла. Ее отец повредился в уме. Альфред говорил: этот мерзавец травил меня, как бешеного пса. Уверял всех вокруг, что Кноп убийца, подрывал врачебную репутацию. Отсюда истерика той девчонки после наркоза. Я совершенно, совершенно, абсолютно уверена в невиновности Альфа.
На какое-то время Колибри из ЖЖ исчезла, не отзывалась, не отвечала на вопросы, потом неожиданно опять стали возникать ее сообщения, короткие, не обращенные ни к кому:
-- Кажется, Альфред прочитал ваши комментарии и умудрился перевести их через компьютер. Он произнес странное ругательство «Швайнброд».
На следующий день: Сегодня увидела, лежащий на столе, нож в крови. Кажется, Альфред убил игуану.
Вечером: Сегодня он воткнул нож в рояль. Глубоко так.
Потом: Разбил стекло, чтобы в доме стало светлее.
На следующий день утром: Все время делает себе какие-то уколы и ко мне пристает. Нашел у меня кучу болезней и говорит, что нужно колоть какие-то лекарства.
Еще через день: Он везде пишет кровью. На стенах и даже одежде.
ZINAIDA 111 /// Упырик какой-то ///
DUBIKVIT )) Вот какой подколодный. Недаром мужики в Жиже сразу к этому немцу не воспылали ))
В тот же день, ночью: Он хочет разбить компьютер. Напрасно боится – вы всего только написанные голоса. А остров, названый по моему имени, останется. Каждый человек – отдельный остров, сам по себе, вне других.
После этого голос Колибри исчез. В ЖЖ раздавались какие-то недоуменные вопросы друг другу, затем пропали и они.
Вращая колесико на мышке, Чукигек возвращался в настоящее. Последним о Колибри вспомнил БОМЖЕВАТЫХ.
)))) Понятно, что Колибри больше нет. Теперь она в настоящем раю. А этот немец обязательно провалится в ад. Просидит вечный срок в котле с кипящим битумом. Раньше таких варили в кипящей смоле, а теперь битум применяют ))))
Пьеса закончилась. В доме Чукигека послышался долгий тонкий звон. Это заиграли старинные музыкальные часы. В камине закипал чайник. Человек по эту сторону интернета встал, оказалось, что он необычно высокий. По стене мелькнула тень. В другой стороне – еще одна. Ручные белки. Стоял, задумавшись о дальнейшем.

О плане, да еще с примерами

Возникла странная дискуссия о плане в творчестве. О написании такового или ненаписании. Пишущий эти строки за план, я плановик и вдобавок могу указать пальцем на примеры криво, кое-как написанных книг. Очевидно, что в литературе существуют такие, даже среди самых известных. Умышленно выбираю любимый народом роман. «Золотой теленок»!
Для пока живущих поколений читателей книги Ильфа и Петрова – часть менталитета, его культурного кода. Но если приглядеться...
Первоначально авторы задумали другое название романа,«Великий комбинатор». Бендер там служил домоуправом, но все пришлось переписывать. Задуманные идеи решили воплотить в третьем романе будущей трилогии, но с третьим романом, как известно, не получилось.
«Золотой теленок» писался торопливо. Видно, что авторы писали наобум, не зная, куда повернет сюжет. Петров жаловался, что Ильф писать ленился, не хотел, увлекся фото и убивал время на это.
Эти снимки посейчас мелькают в интернете. Храм Христа Спасителя ( Первый вариант, еще неразрушенный ) и моменты его разрушения. Портрет Хармса, он высунул голову из окна Дома книги в Ленинграде.
В романе удивляет, прежде всего сюжет – история шантажа богатого человека. Такое небогатое по смыслу событие может стать основой рассказа, повести. Ну, если это не детектив. Поэтому повествование растянуто. История с Корейко занимает небольшую часть, много ненужных эпизодов. Почему-то роман начинается в другом городе. Зачем это в истории с шантажом? Потом герои на бесплатно арендованном авто едут в Черноморск (Одессу). Видимо, авторам сначала казалось, что роман станет историей путешествий, вроде первой части, «Двенадцати стульев».
Сплошь нестыковки, столкновения с элементарной логикой. Один читатель в интернете как-то заметил, что Балаганов замышлялся как умный и хитрый жулик, прекрасный организатор. Он замыслил и провел Сухаревскую конвенцию и сумел поделить Союз Республик между сыновьями и дочками лейтенанта Шмидта. Потом, очень скоро Балаганов стал тупым идиотом. Мошенник- интеллектуал превратился в урку.
Пишущий эти строки заметил, что Корейко три раза встречается с Паниковским, но не узнает его. В первый раз Паниковский изображает сумасшедшего нищего и требует миллион, потом появляется в образе слепого, а затем появляется перед ограблением на берегу моря.
Таких столкновений об логику еще много, впрочем, лучше не впадать в критику. Интернет не место для литературы и критики, особенно.
Видно, что, желая написать быстрее, авторы смешали первостепенное, второстепенное, третьестепенное и ненужное. Смешали стили, героический очерк о строителях Турксиба, почти фотографический, с сатирой. И прочее.
Предвижу при этом возражения - а почему «Золотой теленок при этом так любим в народе? А потому, что ничего другого не было, не существовало конкурентов у Ильфа и Петрова. Слаще морковки здесь не ели, смешные и интересные книги считались великим дефицитом. Таковые писать боялись. И за самого Ильфа-Петрова можно было пострадать. В 1949 году разгромили издательство «Художественная литература» за издание «Золотого теленка». Уволили всех причастных, от главного редактора до корректора. А через несколько лет, в 1952 году Ю. Благов напишет:
Нам, товарищи, нужны
Подобрее Щедрины
И такие Гоголи,
Чтобы нас не трогали
Догадываюсь, что сейчас кто-то говорит: Ну, дай тебе такого же неуспеха, как с «Золотым теленком». Да, авторы, не смотря ни на что, сумели создать веселую и интересную книгу. Но сильно заметно, что им пришлось писать с великим трудом, продираясь сквозь субъективные тернии.

Все-таки еще раз о премии Светланы Алексиевич

Вот вроде затихает возмущение по поводу скандального награждения С. Алексиевич. Стихает народный гнев по поводу вручения большой золотой медали бывшему автору книги о Дзержинском.
Но если сначала не о свеженагражденой Алексиевич. Был у нее другой выход при том прежнем режиме? Мало моральных компромиссов, еще существовали и определенные технологические способы пробиться в писатели. Необходимо было иметь за душой не менее двух изданных книг, после этого избирали в Союз писателей, и начинались блага. А каким образом опубликоваться?
И вот где-то кому-то захотелось издать книжку о холодноголовом рыцаре революции. Может, поручим вон той, пробежавшей мимо, журналистке? А рекомендации у молодой Светланы имелись, она была на хорошем счету у начальства в своем литературном объединении. Журналисты, сохранившиеся с того времени, считают, что такой Дзержинский – великая удача.
Все начиналось с компромиссов. Любой журналист являлся идеологическим работником. Обязан был трудиться по внедрению в наши головы правильных идеологических норм, неважно, нравятся ли они ему самому или нет. О том, как пробиться в советскую литературу, рассказал С. Довлатов. Блестящим образом рассказал.
« С тревожным чувством берусь я за перо. Кого интересуют признания литературного неудачника? Что поучительного в его исповеди? »
Так получилось, что Довлатов знал все способы, как пробиться в ту прежнюю литературу, и так вышло, что опробовал их все. Я вот понятия не имел.
Помню, как давно, в последний год жизни Брежнева я отнес свой первый рассказ в редакцию журнала «Аврора». Там рассказ понравился, но его, конечно, в печать не отдали. А отдали мне бумагу с приглашением на «собрание молодых писателей Северо-запада», рекомендовали в литературное объединение и представили в качестве шефа некого Николая Коняева. Помню, он смотрел на меня с большим недоверием. Через некоторое время я позвонил этому Коняеву, но тот оказался пьян. Стал попрекать меня возрастом. – « Сколько вам лет? Сколько вам лет? Вы не писатель! » - « Ну, я еще не претендую ». – « Вы не писатель! »
Этого мне хватило, чтобы скромно забыть о попытках издаваться. Энергии и знаний Довлатова о пробивании литературных стен головой у меня и близко не было.
А тот, конечно, начал со связей. Панова, Герман, Дар, даже с самой Ахматовой встречался. Труд журналиста в газетах, потом в журнале «Костер». Этот журнал я помню, выписывали. Без работы журналистом выбиться было очень сложно. Все шло по технологии, рассказы Довлатова издавали. Все хорошо, но понятно, что нужны книги. Иначе в члены не пробиться. Не возьмут в Союз писателей.
Правильным, закономерным таким ходом стала попытка издать свои книги через провинциальное издательство, наладить связи. Поначалу вроде повезло, но потом нелепым образом все сорвалось.
Несколько лет назад произошло открытие: в шкафу в литературной части какого-то театра нашли детскую пьесу. Самого Довлатова! Эту пьесу сам он когда-то сильно ругал. Мол, не получилось у меня. Но, вообще, детская пьеса – золотое дно для литературных халтурщиков. Мне известны такие истории. Впрочем, Довлатов, кажется, о таких псевдодраматургах писал.
Остался самый экстремальный путь для издания – рукописи за границей и эмиграция. Как часто писал Довлатов, он к этому не стремился, но этот ход оказался самым удачным.
Кажется, до сих пор в интернете существует сайт, через который можно нелегально выслать на запад рукописи. С всякими паролями и прочими смешными вещами. Лет семь назад наткнулся на него и подумал, может для смеха послать свой роман. Писал я его долго, он получился явно перестроечным, но, когда я его закончил, перестройка закончилась.
Таковы были времена, таковы нравы. Довлатова ругают до сих пор. Недавно Быков ругал. Я тоже вижу, что Сергей Донатович пользовался примитивными эстрадными приемами. Явно заимствовал стиль и понятно у кого. Но какое это имеет значение? Да никакого.
Так что об Алексиевич? Знаете, не верится в ее искренность, ни во времена создания труда о Дзержинском ни сейчас. Говоря почти по Довлатову: какая-то она советская... Ну, антисоветская. Какая разница.

Посетите "Ридеро" !

Прошу посетить сайт "Ридеро" ridero.ru/books/udacha/ и прочитать начало моего романа "Удача" или другие мои произведения. Произведение, которое я попытался написать с иронией и юмором. При желании, оставить оценку и комментарий.

Здесь не хватает одной заклепки!

Здесь не хватает одной заклепки!

С явлением интернета возникла еще одна проблема. В прежнюю эпоху гуманитарии писали для гуманитариев. Людей без явного писательского дара от процесса, конечно, отодвигали. Народ с явно техническим образованием и мышлением и об их пристрастиях не подозревали.
Но с интернетом у всех появилась возможность писать, теперь всем можно, и возникли так называемые «заклепочники». Эти люди не подозревают о мемесисе, отношении искусства к действительности. О том, что придумывать и изобретать можно все, кроме новой логики. Верят, что, например, книга может быть зеркальным отражением жизни, до доли миллиметра, как в чертеже.
Это один из признаков кризиса или какого-то излома в искусстве. В этом искусстве никогда не бывает чего-то нового. Все некогда было. Когда-то малые голландцы десятками лет добивались точности в изображении чешуи селедки. Сейчас появилось на западе модное направление – портреты с максимально точным, зеркальным изображением. Это ненужное извращение, вообще-то.
Помню, как зрители обсуждали новый фильм Н. Михалкова. Заклепочники одолели и принялись рассчитывать траекторию самолета, который бомбил баржу. С цифрами, едва ли не графиками и обильным матом.
Однажды я взялся читать книжку М. Калашникова про человека, который попал с лопатой в прошлое к индейцам и взялся устраивать там техническую революцию. Как мне не повезло!
Автор не подозревает, что у людей первобытнообщинного строя совсем другая психология. Мне приходилось говорить с золотоискателями, работавшими в Якутии, они много интересного рассказывали о якутах, людях, куда более образованных и близких по менталитету, нежели индейцы 15го века.
Заставь индейца по будильнику вставать и торопиться с пропуском на завод, уверен – не придет ни один. А попробуй хозяин завода протестовать – его скальп повиснет на крючке в вигваме вождя. Ну и правильно. Не нужны нормальным людям ни менты, ни судьи, ни адвокаты.
Сейчас заклепочники организовали свои сайты. Пишут и читают друг друга, дают друг другу премии, но вот кино наши отечественные заклепочники пока не снимают. А вот на западе успехи. Там появился «Марсианин», первый заклепочный кинотриумф. Когда-то в США кто-то открыл сайт и принялся неторопливо, кусками обсуждать подробности виртуальной жизни на Марсе. Это считалось романом. И тут набежал новый вид людей, заклепочники. Им такой вот вид творчества пришелся по сердцу, для них все это стало своим, и вот это странное произведение экранизировали.
Ну вот, дошли. Вроде, можно попытаться обсудить заклепочничество, как явление в искусстве – что оно, о чем оно. Но ничего не получится. Это как тупик в лабиринте, мы уперлись лбом в стену. Пора поворачивать назад.

Зачем нам Крым?

Крым стал российским. Прошло достаточно времени с того момента, как это произошло, но до сих пор народ задает вопросы: а зачем? почему? для какой цели? И в России, и на Украине. Ну, на Украине ответы знают, рубят твердо и убежденно. Потому что в России живут ватные имперцы, а Путин сумасшедший, желающий восстановить СССР.
А если не верить украинцам?
Эти самые украинцы могли сделать и обязательно сделали бы великую гадость: непременно выгнали наш Черноморский флот из Крыма. Мы все видели, что к этому явно готовились. И имели на это полное юридическое право. Непонятно зачем украм два раза отдали русскую землю с русским населением, вполне по закону, и ответить теперь нечем. Никому не нужные корабли ржавели бы в качестве дорогостоящих мишеней возле Новороссийска, была бы потеряна база в Крыму и, самое главное, - русская земля на юге. Ее, несмотря на всю Украину, удерживала Россия, и эта земля защищала страну с юга. Очень может быть, что в Севастополе появилась бы американская база, но и без базы американцы спокойно подожгли бы Кавказ. Это словно бросить горящий факел в гараж с бочками бензина. Потом загорится весь юг России, а потом третья мировая война.
У нас плохая память. Все уже забыли, что русских постепенно начинали резать. Подняли татар и убили трех человек. Забыли про захваченный автобус с русскими пассажирами, про взорвавшиеся кондиционеры. На Украине решили , что русских можно будет резать также легко, как в Чечне или Средней Азии.
Еще одна локальная война в Крыму, без ядерного и любого другого серьезного оружия. Среди русского населения, которое убивали бы с великим удовольствием. Мечта запада.
Был исторический, очень-очень похожий пример. Также был взят немцами Данцигский коридор, и это стало началом второй мировой войны. Похоже, это понимали, и поэтому действовали так решительно. Казалось, что ситуация у России практически безнадежная. Но, к счастью для всех, вмешались вежливые люди. Очень вовремя, идеально точно провели ювелирную операцию. И добавлю совсем некорректно: люди в Крыму оказались умнее чеченцев в Чечне.
Нам всем надо аплодировать тому, что произошло. И русским, и всему миру, включая бестолковых украинцев.

Странный вопрос в адрес феменисток и психологинь

Разумеется, все знают. что женщины лучше мужчин. И мудрее в том числе. Но вы не замечали, что среди публичных людей глупых мужчин незаметно? А вот глупых женщин полно, и они выдают одну глупость за другой. В последнее время -Собчак. Е.Васильева, например. Ах да, еще и Псаки была. Сломал голову над этом проблемой. А что же думают об этом феменистки и дамы-психологи?

Хорошо бы издать свою книжку

Вот почитал о скачиванни книг и интернете. У некоторых читателей, тех, кто не вполне в теме, возникают предложения: а попросту издайтесь в каком-нибудь "Бумстартере". Краудфайдингом, я еле-еле запомнил это слово за пару недель.
А вот я целиком потратил несколько последних дней, решил издаться. Бегал и звонил, звонил и бегал. И понял, что это очередной обман, картонная дурилка. Дорого и , главное, ненадежно. "Бумстартер" говорит, что берет себе комиссию, за платежные системы (Зачем?) и (Главная опасность!) закладывает автора налоговой. С автора берут налог, сразу же, наотмашь с цены книги, и неважно, что нужных денег на налог может не соберется.
Особенно здесь не влезает идея с изданием детских книг. Да, нужны книги с иллюстрациями. И детские с картинками должны покупать, но эти картинки - они дорогие, а детская книжка должна быть дешевой. Автор в последнее время должен мыслить и как издатель. Да, такие книги нужны и их явно будут покупать в бумажном виде, тем более детских книг в России порпросту никто не пишет. Книгами для подростков занимаются 2-3 человека, а для маленьких уже никто.
Эдуард Успенский еще пытается. Ему необходимо, он еще и издатель, у него фирма "Самовар", но ему под 80 лет. О живых не принято говорить, что он гений. но ЭУ - гений и есть. Лучше него в нашей стране никто не писал повести-сказки, и мировая слава у него есть. Непонятно, но почему-то его особенно ценят в восточных странах. Сейчас вместо реальных книг детям подсовывают какие-то поделки.
Да, непонятно пока, как издавать сказки, но главное - это их писать. Думаю, что остально в конце концов приложится.

Первая запись в журнал ЖЖ.

Добрый вечер! Меня зовут Васильев Михаил Михайлович, вот решил влиться в ряды журнала ЖЖ. Я писатель, пишу книжки, других дел и забот у меня теперь нет. А раньше много чего видел и немало знаю. Думаю, будет, что рассказать. Моя мечта - самому издавать свои книги,(оказалось, что издательства - дело ненадежное) но еще не до конца разобрался, как это делается. Кто знает, вдруг здесь подскажут.